Пасмурное утро пахнуло промозглой прохладой. Казалось, что все вокруг нервно хлюпает: и дорога под ногами, строя недовольные гримасы от постоянного давления, и небеса зашмыгали ноздрями облаков, словно удивляясь невесть откуда взявшемуся гаймориту. И серые прохожие, прятавшие свои покрасневшие носы в воротниках или наспех накинутых шарфах. Даже дворовая кошка, отправившись на свой незамысловатый промысел на местную помойку, тоже, казалось, уныло хлюпала носом, собираясь заплакать по своей незавидной судьбе.
И все это хлюпанье как-то не вязалось с моим хорошим настроением. Мне совсем не хотелось замечать всеобщего неудержимого насморка и воспаленности. Глаза жадно искали кусочек той тверди, которая поддержала бы мой настой. И тут я увидела ее...
И все это хлюпанье как-то не вязалось с моим хорошим настроением. Мне совсем не хотелось замечать всеобщего неудержимого насморка и воспаленности. Глаза жадно искали кусочек той тверди, которая поддержала бы мой настой. И тут я увидела ее...